Архив внутренней доски объявлений, часть 8 (21)

Для получения доступа к закрытому тестированию форума можно обратиться по электронному адресу, указанному ниже.

Приятного вам чтения!

P.S.: с любыми пожеланиями, предложениями, отзывами можно обращаться в e-mail admeister@mail.ru.

---

Разбор полетов (к предыдущему) Итак, все предельно просто и легко объяснимо.
Исходные данные: Девочку не принимают и обижают сверстники, девочка не может по внутренним причинам искать поддержки у взрослых - "ябедничать нехорошо, доносчику первый кнут, и т.д.", у девочки сложное время, она только-что пережила сильный стресс.
Одна из соседок потеряла близких, об этом наверняка ведутся разговоры в бабушкином кругу. Девочка не включена в события двора и варится в своих проблемах, но краем уха она вполне может услышать о произошедшей трагедии и где-то на краю сознания пожалеть погибшего мальчика, но не запомнить этот факт.
Девочка избегает знакомых ей детей, но находиться наедине со своими переживаниями долго не может. Ей на помощь приходят защитные механизмы её же подсознания. Девочка придумывает образ незнакомого, но хорошего мальчика (который наверняка бы играл с ней. если бы приехал), тем самым она подсознательно продлевает жизнь мальчику и находит себе "защитника и друга". Опять же подсознательно, девочка выбирает такие места для встречь, где никто не может увидеть их вместе, потому что нет никаких "вместе".
Когда посттравматический синдром от "расстрела" проходит, девочка хочет вернуться во двор. Девочка, в силу возрастных особенностей не может сама поверить в свои силы, ей нужно "покровительство". Мальчик "дает" ей то самое  "покровительство", девочка появляется в кругу сверстников излучая уверенность. дети чувствуют это и рефлекторно ведут себя тише.
..........
а потом снова срабатывает защитный механизм, но в этот раз он отключает "грезы", ведь как ни крути, но жить надо в реальном мире. Девочка сталкивается с реальностью.
.........
Единственное, под что я так и не смогла притянуть логику, это - почему вместо того, чтоб придумать Сереже безболезненный отъезд и на том решить одним махом проблему "как вписать в реальную жизнь кусочки мира фантазий", подсознание позволило произвести такую экзекуцию над собой же и над сознанием - озвучить вопрос, на который знало ответ.

---

Попутчик В продолжение ужастиков - http://www.livejournal.com/users/anaitis/88589.html?mode=reply


Я шла ускоряя шаг, я уже почти бежала, я думала только об одном - как меня накажут.

В тот день как-то все не складывалось - я не успела на встречу вовремя и в итоге задержалась у подруги, вышла в 11 часу вечера, и прождала трамвай больше часа. Потом еще эта дорога через половину города. Когда двери травмвая закрылись за моей спиной, шел уже первый час и я даже думать не хотела, что сделают со мной родители.... но воображение рисовало картинки одна страшнее другой - отчим может выпороть, с него станется. Не посмотрит на то, что мне уже 16. Мать же придумает наказание куда более суровое и изощренное - не видать мне в этом году лета, проторчу с лопатой в руках на огороде под домашним арестом.... Трамвай, звякнул мне вслед последним звуком цивилизации,  мой путь лежал глубоко в частный сектор, в самый конец длинной улицы, где в старом еще довоенном бабушкином доме и проживала моя семья летом. Вода из колодца, удобства в конце огорода, три фонаря на всю улицу - зато каие сады, ... и очень злые собаки за каждым забором, но чтоб дойти туда надо еще пересечь огромный пустырь, небольшую посадку и метров триста дороги вдоль болотца, поросшего осокой и полного головастиков. Жутковато как-то и ни одной живой души. Так подозрительно тихо, даже цикады  еле стрекочут, словно сквозь сон. Темно, но не настолько чтоб паниковать - я отчетливо видела и тропинку и заросли вокруг и путеводный свет фонаря в начале улицы;  я надеялась, что может, если буду идти еще быстрее, догоню какого-нибудь позднего путника, вроде меня... хоть кого - нибудь. ...но была ночь, все порядочные люди уже спали и никто не хотел составить мне компанию...
...он появился неожиданно, вынырнул на тропинку, огибающую болотце, метрах в ста впереди меня. ... он был высок и одет на манер не то рыбака, не то охотника - высокие сапоги, длинный плащ, широкая шляпа чуть-ли не с москитной сеткой  и какая-то палка в руках. Он даже не посмотрел на меня, он пошел в ту же сторону, что и я - на нашу улицу, но я решила его не догонять, а идти следом, сохраняя дистанцию. Я даже сбавила темп, но как не старалась, понимала, что неминуемо догоняю его. ... я еще сбавила темп - не помогло. Он шел обычным шагом, а я все приближалась. ... и тогда я решила - обгоню и рвану вперед... когда мы поравнялись, он окликнул меня, как старый знакомый, по имени.
Голос был хрипловатый, старческий и совершенно мне не знакомый. Он спросил - почему я возвращаюсь так поздно. Я ответила... и посетовала. что сейчас небось мать выглядывает меня на дороге и что мне сильно влетит.
Он успокоил меня, сказал, что мне никто злого слова не скажет. Я почему-то сразу поверила, даже не спросила "почему". С ним было странно спокойно идти. Такое чувство, что встреть его в иное время в ином месте, я бы испугалась.... что, возможно, при иных обстоятельствах мы были бы врагами....но сейчас в нем было что-то очень гармонирующее с этой ночью и этой дорогой, что то сближающее нас.
Мы вышли на улицу, под свет редких фонарей. Я попыталась его рассмотреть, но никак не могла увидеть лица под шляпой. Я все пыталась его опознать, мысленно перебрала всех соседей и решила, что это дедок, живущий за три дома от нас. А голос?... - он мог простыть.  Под фонарями стало совсем спокойно, мы шли и беседовали, он что-то рассказывал мне. Странно, но ни тогда (сразу после) ни сейчас я не могу вспомнить о чем мы говорили.
Я увлеклась беседой настолько, что не видила ничего вокруг, только дорогу, похожую на мерцающую ленту среди пустоты. Вдруг он прервал беседу фразой - Ты пришла! Иди и ничего не бойся. Мне же дальше идти.
Я словно очнулась, справа от меня и уже чуть позади была наша калитка, за калиткой стояла мать и смотрела на меня огромными глазами.
Мама, прости, так получилось - я уж было начала оправдываться за позднее возвращение, но она не реагировала. Она тупо смотрела на дорогу позади меня.
-Мама, что -то случилось?
-С кем ты разговаривала?
- Это же наш сосед.
- Аня, очнись, на дороге никого нет. Аня. почему от тебя так пахнет тиной?
Я не ответила, я обернулась, он стоял и ждал. Потом я едва уловила улыбку в неразборчивых чертах лица, он поднял руку, прощаясь, и пошел.
Я вышла на дорогу, чтобы убедиться... но он уже исчез. Дорога была пуста.
Я вернулась во двор, заперла калитку. Мать молча дрожала.
Мы вошли в дом и, разогревая себе ужин, я услышала фразу матери обращенную к отчиму - Витя, она опять делает это. она меня пугает...
- Оставь ее в покое, - ответил отец.
.............
А утром мать с бледным видом сообщила мне, что это не мог быть наш сосед, потому что сосед в это время спал.
............
я до сих пор не знаю, кем был мой случайный попутчик.

История № 22

Павел Павлович умер в метро. Было это как раз между Парком Культуры и Киевской, на кольцевой линии. Он сидел на крайнем сидении, знаете, есть такие, где может усесться не больше трёх человек? Вообще-то, ему надо было до Белорусской, чтобы потом перейти на "зелёную" линию и поехать домой, на Водный Стадион. Но домой он не доехал, потому как умер. Собственно говоря, ничего удивительного в этом не было. Человеку семьдесят два года, пусть ещё и крепок умом и почти крепок телом, но тем ни менее...семьдесят два не двадцать семь...возраст, старость не радость и всё такое...
Поначалу на факт смерти Павла Павловича никто внимания не обратил...хотя слово "поначалу" не совсем подходило, потому как с одиннадцати часов десяти минут, когда произошла смерть, бренное тело Павла Павловича моталось по кольцевой раз двадцать, а может и больше, пока не начался "час пик". Толпы пролетариата стали заполнять вагоны дабы вернуться в свои съёмные и приватизированные квартиры с мест трудовой деятельности.
Павел Павлович сидел на сидении, завалившись на бок. Его рука безжизненно свисала ладонью вверх, рот был приоткрыт, обнажая желтоватые коронки. Рядом с ним из-за брезгливости никто не садился, хотя внутренне возмущались безответственно развалившимся сразу на трёх местах пассажиром. Первой не выдержала полная дама в драповом пальто и укладкой "шеньон-70-ый год или привет от Мирей Матье".
-Развалился, пьянь...Людям стоять негде, прут и прут...куда прут? А этот нажрался и валяицца...и хоть бы хны...
-Ой, и не говорите...жизни нет от алкоголиков...совсем обнаглели...скоро в метре ваще сесть невозможно будет....- эхом ответила её старушка в оренбургском платке и большим пакетом "Калинка - Стокмен".
-Мужчины! Хоть выведите его отсюда, совсем у вас ни стыда ни совести...есть тут мужики или нет?-воскликнула, почувствовав поддержку дама в драповом пальто и шеньоне.
-Да чо ты мать, к деду пристала...ну, выпил маленько, расслабился...очухаецца- сам уйдёт, -произнёс высокий парень в кожаной куртке.
-Он очухаицца, а я тут стоят должэн, да?-возразил мужчина кавказского вида и добавил, -ну-ка, помагай давай, щас на Курской ево высадим, йа ево маму...
-Станция метро Курская, переход на Арбатско -Покровскую линию и станцию Чкаловская,-объявила красивым голосом диктор и двери открылись. Кавказец и кожаный парень выволокли болтающееся тело Павла Павловича из вагона и непрезентабельно шмякнули на пол. Правда потом парень всё-таки придал телу сидячую позу и прислонил к мраморной стенке колонны.
У колонны бывший Павел Павлович сидел до десяти часов тридцать двух минут вечера, пока два метрополитеновских милиционера его не увидели. Не спеша они подошли к нему, пару минут смотрели на мёртвого Павла Павловича, потом тот, что помоложе произнёс?
-Андреич....вроде пьяный, а?
-Нет, бля, трезвый...,-с сарказмом ответил тот, что постарше...,-Ну, что, Митя...в вытрезвитель, чтоль сдавать?
-Бля...Смену сдавать через полчаса...пока отвезём, пока то-сё...меня Марина ждёт...опять бензо-пилу заведёт....может вынесем его из метро и дело с концом? Возле метро -не наша территория, а?
-Эх...Митя...ладно, что с тобой сделать-то? Давай, хватай его, родимого, -согласился Андреич.
Они подхватили Павла Павловича и поволокли к выходу...начищенные ботинки покойного волоклись по заплёванному полу станции Курская....
Павла Павловича мешком бросили у какого-то забора. Усаживать не стали.
Через полчаса у Павлу Павловичу подошли два бомжа.
-Чойта он?- спросил первый.
-Да ни чо...пьяный, сука, -ответил другой и перевернув тело на спину, залез грязной рукой в карман видавшего виды пальто Павла Павловича. Вынув худенький кошелёк, он вынул из него три купюры в сто рублей и одну в пятьдесят. Открыв маленький карманчик для мелочи, вытряхнул монетки в ладонь, хмыкнул и молча побрёл с сторону круглосуточного ларька, где на витрине красовались многочисленные бутылки с пивом. Второй, цыкнув через редкие зубы, также молча побрёл за ним. Потом, словно опомнившись, вернулся, кряхтя стянул с Павла Павловича ботинки и довольно новые брюки. Ботинки ,рассмотрев повнимательнее, и не найдя в них для себя проку, выбросил, а штаны, скомкав, сунул за пазуху и трусцой побежал в сторону того же ларька.  
Павел Павлович лежал под забором без брюк и босой. Если бы он не умер, ему наверняка было бы стыдно. Но он умер. И стыдно ему не было.
Светало. Бабушка Наташа шла к Курскому вокзалу. Она по вторникам всегда шла к Курскому вокзалу. Там она продавала букетики. Это моги быть тюльпаны. Это могли бы быть розочки. В зависимости от того, чем торгует сегодня Фуад- добрый толстый азербайджанец, подряжавший таких вот пенсионерок. И ему хорошо, и бабушкам перепадало на кефир и булочки. Бабушке Наташе было вообще удобно, благо её квартира, которая досталась ей от покойного мужа, Ивана Степановича, светлая ему память, находилась совсем недалеко от Курского вокзала, ну, может минут десять неторопливой ходьбы.
Пройдя мимо метро и сравнявшись с забором торгового центра, она увидела лежащего на земле мужчину. На мужчине не было штанов и ботинок. Бабушка Наташа сначала смутилась, увидав такое постыдство, но потом, сердобольное сердце старушки размякло от мысли, что человеку холодно и может, вообще ему нужна помощь...ну и что, что он пьян? Тоже ведь творение Божье...
Подойдя к нему, она заглянула в лицо Павла Павловича и всё поняла. Именно такое умиротворённо-безмятежное лицо было у её покойного мужа, Ивана Степановича, светлая ему память, когда он представился прямо в туалете, где имел обыкновение читать газету "Труд", сидя прямо на унитазе... Бабушка Наташа видела смерть и сразу же её узнала....
Через час место у забора было окружено работниками милиции, зеваки издали пытались что-либо разглядеть, но темп жизни привокзальной Москвы не способствует длительному стоянию, поэтому текущий поток людей постоянно находился в движении, они останавливались на минуту и их уносило напирающей волной, потом приходили следующие и их тоже сносило людским цунами...
-А чего без штанов-то? -произнёс один следователь, явно не обращаясь ни к кому...
-А хрен ево знает...может маньяк какой его грохнул, -ответил другой, записывая что-то в блокноте...
-Да он же мужик...да ещё и старый...
-Вот поэтому и маньяк...
-Жалко...старый человек...ему бы дома представиться, в мягкой постели, в окружении родственников и безутешной вдовы...или хотя бы в метро...всё среди людей....,-произнёс первый следователь...
Второй ничего не ответил.
Павел Павлович тоже.

 

---