19 лет успешной работы
Архив внутренней доски объявлений, часть 8 (21)
Для получения доступа к закрытому тестированию форума можно обратиться по электронному адресу, указанному ниже.
Приятного вам чтения!
P.S.: с любыми пожеланиями, предложениями, отзывами можно обращаться в e-mail admeister@mail.ru.
Кстате, чужые в моем ЖэЖэ не ходют, опэтому для тех,кого нет у меня в асе: Мой номер 225929683. Если чо стучите.
Через два дня ощасливлю Израиль своим визитом. Охуеть, соскучилсо, но в тожэ время боюсь выйти из Бен- Гуриона, увидеть таксиста Шломо за сто шмекелей до Тель-Авива, поговорить по дороге с ним про "Бейтар" или другую манишму и понять, что Израиль - это страна, где ничего никогда не меняется. Вечная константа. Но наверное, жто дажэ и хорошо.
Из анналов. Про лося.
- Дорогие дети, сегодня мы пойдём в краеведческий музей -нервно теребя классный журнал, сказала Ольга Михална. Её лицо отобразило гримасу радости и печали одновременно. Я раньше не знал, что так возможно. Но причины сей метаморфозы, я подсознательно знал, не смотря на то, что был мелким пиздюком, учеником пятого класса "б".
Ну, радость понятно, педагоги всегда разыгрывали неописуемую человеческую радость, когда выводили воспитанников за пределы школы. Сублимация либидо, так сказать, самореализация за счет малолетних дибилов. Вот, типа, какие мы...покажем вам мир, смотрите, мол, пиздюльва, хули там...
А печаль это из-за нас. То есть меня и Павлика, моего друга и соседа по парте. Потому как Ольга Михална знала, что добром это не кончится. Прецеденты были. На экскурсии на молокозавод, Павлик повалил двенадцать ящиков с ряженкой, а потом долго плескался в молочной реке, требуя недецким басом кисель, чтобы соответствовать русскому фольклору. При посещении городской библиотеки, я сделал чудный оригами из тридцать шестой и сто двадцать первой страницы бесценного тома с личной подписью Толстого. Не помню какого из них. Хотя, мне кажется, что это был пиздеж, ну какой, бля, Толстой? Кстати, они ещё про шестьдесят вторую не знают...а кто им виноват что в туалете не было бумаги?
И вот, мы построены по парам. Белые рубашки, красные галстуки, Ольга Михална впереди хуячит, вожак стаи, так сказать….Мы с Павликом хитровыебано разбиты по разным парам и поставлены в разные концы шествующей колонны. Чтоб не баловались, сцуко. Гыг. Наивняк, это была тактическая ошибка. Ибо вместо одного эпицентра опасности, получалось два. Я шел с Тамарой Коневой, отличницей и дурой, мило улыбался, незаметно приклеивая жеванные жвачки к её роскошной косе. Павлик шагал с Женей Лукашиным и с периодичностью в два шага отвешивал ему поджопники. Женя подпрыгивал и глядя на кулак Павлика, молчал. Короче, у нас там были по ходу свои движения и мелкие радости, но Ольга Михаловна этого не замечала и радовалась своей мудрой стратегии.
Наконец мы пришли. По дороге Павлика выуживали из большой лужи, результатом рыбалки стали грязные пятна на белой блузке учительницы и утопленный ботинок Жени Лукашина. Но всё-таки мы добрались. Всё- таки…
В музее нас поджидала старушка-экскурсовод, у неё было лицо человека, с неделю не посещавшего туалет по большой нужде неизвестно по какой причине. Возможно в результате запора, хуй его знает. Скроив ацки страшную улыбку, она выпятила верхние зубы цвета табака и прошипела" здррсссттвввййттее, деетткии.." Она сразу стала похожей на доктора Менгеле. Глядя на эту старушку, Женя Лукашын стал несинхронно моргать, Тамара Конева громко пукнула и смущённо покраснела, а Павлик форшмачнул прямо на паркетный пол соплю и сказал "нихуясе.."
-Романенко, замолчи! -среагировала Ольга Михална и экскурсия началась.
Сначала был зал дикой природы. Собственно сначала он был для всех. Для нас он остался первым и последним. Но по порядку.
В этом зале были чучелоиды всяких представителей местной фауны. Ну, там кабаны с оскаленными навечно харями, причем мне казалось, что глядя на эти рыла, лев, царь зверей и король саванн, должен был быстренько усраццо и убежать сдаваться в уголок Дурова. Были всякие орлы и совы с выпученными рожами, какие-то кролики, зайчеги, лисы и суслики, всякая мелкая хуйня. Но апогеем, я бы даже сказал венцом, этой композиции мертвых зверей, был огромный лось, стоявший в центре зала. Лось. Просто лось.
Нам с Павликом он очень понравился. Такой большой и с рогами до потолка.
- Самец -с видом Николая Николаевича Дроздова, сказал Павлик.
- А где хуй? -резонно возразил я.
- Там -ответил Павлик, указывая грязным ногтем на район поджопья лося.
- Нет там хуя ни хуя -скаламбурил я.
- Ща -ответил Павлик и полез под лося.
-Романенко, куда? -дико заорала Ольга Михална и стала вытаскивать Павлика из под чучела -Что ты там забыл? Ну, что за ребенок...
-Ольг Михална…я посмотреть -вяло отпизживался Павлик.
- Стой рядом со мной, Романенко, никуда не уходи, понял ? Я с тобой потом поговорю - выдохнула учительница.
Павлик стал рядом с ней. Но плохо же вы знаете Павлика, если думаете, что от отказался от идеи найти у лося хуй. Как пел Высоцкий, если я чего решил, то выпью обязательно...
И вот, когда все стали переходить в следующий зал боевой и партизанской славы, мы с Павликом, воспользовавшись тем, что Ольга Михална запизделась со старушкой –музеехранительницей , остались в гринписофском зале.
Обнаружив, что у лося хуя действительно нет ни хуя, мы сделали вывод, что это либо кастрированный лось, либо чучелу хуй вообще был не положен. Причем результатом исследований был полураспотрашенный живот и торчащие пучки соломы из жопы животного.
Уж и не знаю зачем мы залезли на этого лося, причина не так важна, но мы это сделали. Сначала я был Чапаевым, Павлик пленным белогвардейцем, которого я привязывал к седлу. Потом Павлик был джигитом советского цирка, пролезающего на полном скаку под животом лошади, вернее лося. Сорвав штору и нацепив на швабру, которую мы нашли в углу зала, он показывал, как джигиты завершают программу, стоя на спине скачущего скакуна, развевая знаменем советского спорта. « Совецкий цирк умеет делать чудеса!
Итак, что мы имели? Следующая картина. Туловище лося, разломанное надвое. Весь зал, покрытый соломой, опилками и прочим мусором, которую напихали в лосинное пузо, причем всё это не только валялось на полу, но и летало, висело и кружилось в воздухе. Мне даже вспомнилась сарая песня какого-то ВИА про "Снег кружился, кружился и таял..". Музейная старушка, прибитая, правда не насмерть рогами, Павлик лежащий внутри половинки лося и крепко сжимающий полковое знамя в виде шторы на швабре, я, сидящий на полу и тщетно пытающийся выплюнуть какой-то пух изо рта...
-Бля, -сказала Ольга Михална.
Так я в первый услышал, как ругаются учителя.
Пр молодежжжж. Вот уж не думал, что буду когда-либо бухтеть по поводу "куды котимся? какая молодеш пошла?". Но вот, пршлось.
Зашли попить кофэ в "Кафе Хаус".
Сидим пьем. Пиздим по ходу на различные темы. Миша восхищаеццо сиськами новой сотрудницы. А я парирую ему фактами ее ебанутости, что на мой взгляд, обесценивает ее сиськи до 0 рублей 00 копеек. Миша не соглашается, я настаиваю и все такое.
Напротив за соликом сидят трое. Два дрища лет по восемнадцать, вроде прикинутые, наверное мажорные детки. И одна ярко-проявленная блядина с оранжэвыми волосами примерно такого же возраста. Пьют какую-то пенаколаду или подобную гадосц.
Вдруг один из дрыщей срываеццо и вместе с блядиной отправляется в туалет. Туалет там на одно лицо. Типо зашел, заперся и сри сколько влезешь, не взирая мальчег ты или наоборот.
Миша толкает меня в бок, показывает на закрывающих за собой дверь школьников и гогочет. Ну, хули, дело молодое, сам таким был...ебаццо пошли, ну и пусть себе...
Сидим дальше. Перешли к обсуждению новой тачки Миши. Тот сидит и выебываеццо обвесами, приебами и прочим автомобильным фаршем, типо мне не понятно, что любое новое корыто есть зоебись.
Прошло минут сорок. Мне и раньше писать хотелось, а тут ваще пиздец, мочи нет терпеть, чувствую, что как это не печально, но я либо скоро обосцусь, либо пора выдергивать голубей с очка, хватит мол, поеблись, дайте теперь попысоть. Да и времени для них должно уже бвло хватить, не хуй, не дома в койке.
Подхожу к туалету, деликатно стучу. Хуй. То есть тишина. Стучу менее деликатно. Опять хуй. Начинаю долбить со всей дури,
Из-за дверей раздоется "Идинахуй!"
-Слышь, мудло, ты там не попутал ли? Выходи,блядь, ща я тебя прямо в унитазе утоплю- очень интиллегентно отвечаю я.
Дверь открывается. На пороге стои вспотевший и раскрасневшийся дрыщ
-Чо надо,бля?
Молча тюкаю его в грудную клетку, дрящ приседает, я захожу в туалет, вытаскиваю за руку блядину со словами "Тебе пора математику учить,иди домой". Писаю.
Выхожу и вижу картину. Дрыщ сидит за столиком злой, как плененный партизанами группенфюрер, а его друг весело ржет над проишсшествием.
Так вот, случись бы такая хуебень в годы моих восемнадцати лет, если бы кто-то даже справедливо пизданул моего друга,я бы угандошил этого кого-то, невзирая на степень виноватости моего товарища. Ибо когда бьют своих, то я всегда вписываюсь,а потом уже говорю этому своему, что он был неправ.
Сегодня, видимо, все не так...
Вон оно как... Оказывается один из моих знакомых, которого я держал за стопроцентного стрейта, бисексуал. Понимаете? То есть любое существо о двух ногах может являться потенциальным сексуальным объектом.
Причем он сам в этом признался.
Теперь я с ним не общаюсь, потому что как-то ссыкатно.
Кроме того, у меня бурная фантазия. Я, представляя этого Гришу в объятиях одноименного Гриши, я начинаю дико ржать.
Одним словом, вот как теряют друзей.
Про несогласие с классиком А.С. Пушкеным. "Унылая пора, очей очарованье..."
Так написал поэт. Конечно гений. Но...
Нам классик напиздел, я обратил вниманье:
На улице пиздец, унылое говно...
Да, Пушкен наше все. Вот лес, вот луг, вот речка,
Он в Болдино дрочил под золотом осин,
Потом придет домой: "Фома, топи-ка печку!"
И пьет в тепле Клико россейский дворянин.
А я не дворянин, я в ЖЭК звонил сегодня,
Мол, дома колотун, топите наконец.
В тулупе мерзну, мол, не то что, блядь, в исподнем,
Мол, если не топить, то мне придет пиздец.
О том, что сцать хожу я в валенках с папахой,
О том, что у меня терпенья нет и сил...
В ответ услышал: "Слышь, иди-ка,братец на хуй!"
Сказал мне кто-то так и трубку положил.
© 1996-2010, СОЭКОН.