Эффективный персонал - растущий бизнес

19 лет успешной работы

Архив внутренней доски объявлений, часть 5 (12)

Для получения доступа к закрытому тестированию форума можно обратиться по электронному адресу, указанному ниже.

Приятного вам чтения!

P.S.: с любыми пожеланиями, предложениями, отзывами можно обращаться в e-mail admeister@mail.ru.






Просто так. Прочто потому, что...

Наколдовал сегодня легкий такой ужин. Чтоб девчонок порадовать. Люблю своих теток, они лучшие!




Эх...

Смотря вот на эти поделки годичной давности, чувствую себя старым и скучным. Да и народ потерялся, уже всех вместе не соберешь...




В голове моей опилки, не беда...

По-моему, я еще пьян со вчерашнего. А вчера состоялась защита диссера. Защита прошла на «отлично». Потом поехали на пляж, искупались после невероятной духоты города и нафигачились семачками, а я еще и пивом. Пиво дрянь, конечно. Все меньше и меньше его люблю... Дома пытался: во-первых, поиграть в Dungeon Siege 2, но меня постоянно убивали сраные пауки; во-вторых, написать большой пост с фотками, но получилось только выложить фотки; в-третьих, посмотреть кино, но на начальных титрах, по словам жены, меня срубило. Короче, позволил себе лишнего, да. Вошел в состояние средней какашки. Работать вообще не охота, тем более, что в субботу нас ждет мооооре-море. Вот. Блин, писец, мысли путаются. Ладно, буду дальше создавать видимость активной деятельности...




Попрыгал сегодня...

Photobucket - Video and Image Hosting




В очередной раз намутил себе галерею. Надеюсь, последнюю...

Kontora32 Photo Gallery




DEFORM - Мертвая Романтика [2006]






Хы-хы, спам пришел. В духе 06/06/06...

Отправитель: Сатанин Ф.Л.
Тема письма: Не знаете, как украсить свою жизнь? Мы вам поможем!

Блять, наверняка помогут, не сомневаюсь даже.




Посцы за крышку!

Тут как-то загонялись с женой и придумали новую рекламную кампанию для пива «Клинское», которое планомерно избавляет всех от понтов. Кампания называется «Посцы за крышку». Суть в следующем: выпускается новая партия «Клинского» со специальными крышками, по предъявлении которых можно бесплатно отлить в любой голубенькой кабинке, что во множестве раскиданы по Москве. Конечно, должна присутствовать некая договоренность между сортиросодержателями и мочегоногонителями. Да и цена на пиво, вероятно, немного поднимется, но факт полезности –– налицо. Можно даже под горлышко годовой абонемент на посещение общественных туалетов всунуть. А главный приз –– десять кабинок в личное пользование. ПЕЙТЕ ПИВО «КЛИНСКОЕ»! «КЛИНСКОЕ –– ПОСЦЫ ЗА КРЫШКУ!»

P.S. Думаю, короткий день сегодня устроить. Мало того, что я лишний час поспал в пробке в автобусе, пока ехал на работу. Так сейчас ломанусь на Большую Якиманку и, наверное, зависну там с концами. Ха-ха! «Клинским» обопьюсь.)))




Манагер - 004

На станции метро «Тимирязевская» было как обычно многолюдно. Одни спешили на рынок строительных материалов, другие на соседнем, продуктовом, искали колбасу подешевле, прохаживаясь среди вонючих павильончиков с помятыми рожами продавцов в небольших окошках. Я виртуозно выруливал меж бесформенных тел, внимая общей суматохе, и представлял себя частью этой невыразительно-однообразной толпы. Плинтуса, обои, светильники, сыр, масло, полюбившиеся столичной публике торты «Панчо» –– все сплелось во единый комок, катящийся с вершины московского мегаполиса под четкие ритмы плавающего акцента Айдамира Мугу с его тошнотным хитом «Черные глаза».

Выходя из подземного перехода, случайно наткнулся взглядом на нищего –– парня лет тридцати –– с табличкой на груди: «Ищу денег на жизнь». Подобные персонажи встречались крайне редко, ибо попрошайки хоть и твари дрожащие, но концепцию своего жизненного существования вырабатывают обыкновенно четко. Ну, к примеру, руку поездом отрезало, необходим протез. Или кормилица умерла, ребенка оставила, папаша в шоке, подайте на питание. Но чтобы вот так –– здоровому мужику торговать тупой харей… Нет, таких экземпляров надо спиртовать и в банки закатывать. Лентяев земля не терпит. Ведь жизнь она как насос: либо ты качаешь, либо сосешь.

Светлое небо улицы встретило меня жарким, палящим солнцем. Практически мгновенно спина взмокла под серым пиджаком от Giorgio Armani –– пришлось раздеться. Воспользовавшись паузой, я, на всякий пожарный, заглянул в ежедневник, сверился с адресом. Судя по всему, дом Князева располагался где-то неподалеку.

Миновав несколько перпендикулярных переулков, я, наконец, увидел облупившуюся пятиэтажку с номером «23» на измазюканной граффити стене. Игорь сказал, что у него третий подъезд, но над деревянными дверями, испещренными остатками от многочисленных объявлений, не значилось никаких цифр. Я выудил из кармана мобильник и, отыскав в списке контактов позицию, названную просто и лаконично –– «Вечерний Мудак» (впоследствии, я, конечно же, все переправил), нажал кнопку вызова.

–– Да! –– после десяти долгих гудков ожидания отозвался хриплый голос Князева.

–– Алло, Игорь? Добрый день, это Андрей…

–– А-а-а-а… Точно! Блядь, совсем забыл, –– бесцеремонно оборвал меня все тот же голос. –– Сейчас выйду. Подожди.

Я примостился на лавочке, закурил и огляделся: перекопанный к чертям собачьим двор, отставленные в сторону металлические монстры –– «черепашки» с «паутинкой» –– некогда существовавшей детской площадки, два брошенных автомобиля на импровизированной стоянке, аккурат напротив контейнеров с мусором.

И вот в этом говне обитает столь нагло ведущий себя клиент?

Все говорило за то, что я лоханулся. Причем явно. Моя поспешная любознательность мгновенно перешла в ранг самых ненавистных личностных качеств. Однако я не сорвался с места, не бросился наутек. Я продолжал протирать штаны на долбанной зеленой лавке, продолжал пускать кольца дыма и зло пялиться на свои лакированные туфли. Я не мог позволить себе капитулировать, не дойдя до конца. Таков уж у меня принцип.

Через двадцать минут после завершения телефонного разговора из дальнего подъезда вышел человек. Он был одет в мятую майку и джинсы. На ногах –– апельсиновые мокасины. На плече у человека висел портфель. Человек держал в руках коммуникатор, очевидно собираясь кому-то звонить, но, заприметив меня, спрятал его в чехол и двинулся навстречу.

–– Привет! –– сказал человек, протягивая руку. –– Ты Андрей?

–– Да, –– ответил я. –– А вы Игорь, правильно?

–– Давай на «ты». –– Князев сделал паузу, вытащил из кармана пачку «Captain Black» –– как у меня, даже с тем же вкусом –– и долго раскуривался, покачиваясь из стороны в сторону.

–– Блядь, как же хуево, отдохнуть не дают… –– выдал он, икнув. Эта фраза, как я понял, не адресовалась никому конкретно. Просто у Игоря было похмелье, –– перегар так и кружил вокруг него, точно стая назойливых комаров, –– а мой визит наверняка выдернул его из беспокойного сна.

–– Бывает, –– отрешенно произнес я. –– Может, приступим к делу?

–– Да, пошли, –– бросил Князев.

Мы завернули за угол дома и остановились напротив новенькой черной AUDI A8. Игорь пикнул сигнализацией, открыл мне дверь и жестом пригласил внутрь.

В раскаленном салоне стояла невыносимая духота. Я было потянулся к рычажку, отвечающему за открытие окон, но Князев остановил меня:

–– Не, не надо… Зацени! –– загадочно воскликнул он, надавив на кнопку включения кондиционера. –– Ахренеть, да?

В лицо мне ударил холодный поток, и я, окончательно расплавившись в этом поганом московском воздухе, с радостью подставил под его спасительные волны свое уставшее тело.

–– Ну чо, нравится? –– спросил Игорь.

–– Да, хороший автомобиль, –– ответил я.

–– Автомобиль?.. Да какой это тебе автомобиль, блин?!? У него знаешь, сколько лошадок под капотом? –– в недоумении прохрипел Князев и закашлялся.

–– Не знаю, но, полагаю, достаточно. –– Меня порядком напрягала беседа, и я всячески старался перенаправить ее в нужное русло.

–– Вчера, блядь, только купил. Даже заболел специально, чтоб не палиться, а тут ты… Ну что за жизнь! Нет покоя! –– Игорь выкинул бычок на улицу. –– Ладно, давай свои документы.

Мне все сильнее хотелось с ноги впечатать в висок этому заросшему щетиной товарищу. Мне хотелось поскорее разобраться со всеми делами и спокойно вздохнуть. Но так не бывает. Не бывает никогда. Если ты менеджер, и если ты получаешь за свою работу хорошие деньги, –– пусть левые, –– придется мириться с некоторыми неудобствами. Придется мириться с бывшими оперативниками, подходящими ко всему осторожно, но расплачивающимися наворованными деньгами. Придется мириться с отрешенными дизайнерами интерьеров, у которых не голова, а Дом Советов, –– только пустой и насквозь прогнивший. С ангельской улыбкой выслушивать вечно спешащих бизнесменов и надменно-зашпаклеванных бизнес-леди. Это наш крест. Мы служители второго ранга, никому никогда не раскрывающие свою истинную сущность и возможности. (Я знал менеджера, купившего квартиру в одном элитном жилом комплексе, всего тремя этажами ниже своего постоянного клиента, которого вечно вылизывал и обхаживал.) Нас есть за что уважать, но лучше не делать этого, иначе пропадет равновесие.

–– Так, что это за хуйня? –– Игорь быстренько пролистал договор и остановился на последней странице, подслеповато всматриваясь в столбик с реквизитами. –– Вы же не так называетесь…

Резким движением он вытащил свой коммуникатор, набрал какой-то номер и, не обращая на меня ни малейшего внимания, завис в гнетущем ожидании.

–– Алло, Илья, привет! –– Наконец ответил Князев кому-то. –– Слушай, тут человек приехал от фирмы, что ты посоветовал… Да… Только договор у них левый какой-то… Ну какой-какой –– на левую контору.

Под «левой конторой», естественно, подразумевалось Общество с Ограниченной Ответственностью, красующееся на большей части документов и меняющее свое название лишь только возникнет необходимость.

–– Ты им доверяешь?.. –– Продолжал Игорь. –– Потому что смотри, мне не хочется опять жопой в говне сидеть, случись чего. Да… Именно… А ты как хотел! Ну ладно, готовься ссать кровью… Ха-ха! Шучу. Ну хорошо, ага… Давай, до встречи!

Весь этот диалог вызывал во мне спорные чувства. С одной стороны, я понимал подозрения клиента, поскольку трата любой суммы денег, прежде всего, трата его денег, а уж только потом некая компенсация за оборудование или работы с нашей стороны. Когда кто-либо вытаскивает пачку хрустящих купюр из своего кармана, он намерен передать ее в ответственные руки, возводя длиннющую стену вопросов. Данный момент, в общем-то, стандартен, и варьируется от легкой формы до вымораживающей любознательности, которую также надлежит превратить в безграничное доверие (хотя бы на первом этапе). С другой же стороны, общий посыл беседы настраивал на невероятно привлекательный неофициальный лад, взрезающий мозг острейшей швейцарской сталью. Однако всякого рода неофициальщина –– крайне нежелательна в отношениях «продавец-покупатель», поскольку несомые ей блага выгодны, прежде всего, противоположной стороне. Да, менеджер может позвонить заказчику и, сославшись на некие производственные трудности, изречь: «Слушай, Вань, у нас тут запары с таможней. Я дико извиняюсь, но обещанной партии макарон в понедельник не намечается… Сам понимаю, виноват, но, блин, ничего поделать не могу». В ответ Ваня ругнется, сошлется на начальство, поголовно прикупившее плетки-семихвостки для корпоративного воспитания, и премиленько сожрет информацию. У него просто отсутствует возможность выбора, так как неделю назад сам мыльной жопой набирал твой номер в десять вечера и умолял выручить товаром, который двумя днями ранее слил по бросовым ценам налево, в надежде, что никто не заметит. И ничего удивительного в этом нет: дураки всегда были, есть и будут. И они важное звено, –– на кого же еще, в случае чего, сваливать все дерьмо?..

Помню, лет пять назад, случилось мне трудиться бок о бок с неким Виталием Шустрым. Странный был человек. Я его не понимал и боялся. В Шустром было два десять роста и килограмм сто пятьдесят весу. Жил он в Твери. Имел жену, двоих сыновей. Но ума в голове –– с гулькину задницу.

Итак, день у Виталия начинался в четыре тридцать утра. Он подымался с кровати, шел в ванную, чистил зубы. После завтракал и собирался на работу, в Москву. От дома Шустрый шел пятнадцать минут до остановки маршрутного такси, затем ехал на вокзал и несколько часов колтыхался в электричке. Завершало композицию метро и один пролет на автобусе. Все это лишь для того, чтобы успеть на работу в стандартное для многих столичных жителей время –– 10:00.

Большую часть дня Виталий стеклянными глазами изучал стену перед собой. Он листал каталоги оборудования, делал какие-то записи в ежедневнике. Иногда позволял себе чашечку-другую кофе. Однако неизменно, после легкого перекуса собранными благоверной супругой бутербродами, обхватывал голову руками и склонялся над столом. Думаете, в его черепной коробке происходили сложные мыслительные процессы? Нет! Шустрый просто спал, превращая свой отдых в театральную постановку. Периодически он выкладывал на стол различные СНиП’ы или тематические журналы… Но они его не спасали, поскольку у Виталия имелась детская привычка пускать слюни в процессе отдохновения.

Но не этим прославился Шустрый. И даже не тем, что практически не получал процентов с продаж. Виталий решил блеснуть сообразительностью –– на поверку, практически отсутствовавшей –– и наебать всех разом.

На собственные деньги он где-то, пользуясь дилерской скидкой фирмы, прикупил энное количество расходного материала: болтов, шурупов, анкеров и прочей дребедени. Сложил их в подсобном помещении, дескать, для какого-то объекта, и затих. На определенное время.

Потом в офисе появился странный человек кавказской национальности. Расплатился с Шустрым наличкой. Тот, в свою очередь, напечатал накладную, расписался в ней и как есть, без печати, передал безымянному типу. После сих загадочных действий расходник из подсобки, подобно красной икре во вражеском холодильнике, испарился.

Естественно, данный факт не ускользнул от руководства компании. Вполне резонный вопрос «что за самодеятельность вы учинили, Виталий Степанович?» застал Шустрого за поеданием вареной колбасы с маслом. Он приосанился, глотнул чая и выдал:

–– Что вы имеете в виду?

–– Ну как же, а странные выходы налево внутри предприятия?

Тут Шустрый начал краснеть, пыжиться и потеть. На лбу выступили большие прозрачные капли, а кусок колбасы свалился на пол. Но никто этого не заметил.

–– Что вы имеете в виду? –– У Виталия вновь сработал защитный механизм.

–– Нам стало известно о ваших закупках. Вы воспользовались служебным положением и реализовали партию товара на сторону.

–– Я?.. –– Было видно, как дурацкая белая рубашка Шустрого в дешевую вертикальную полоску ритмично вздымается в районе сердца. Бах-бах-бах… Уверен, он бы многое отдал, чтоб провалиться в тот момент под землю. По сути, Виталий даже не подпадал под определение «нехороший человек». Семьянин, простоват в общении, со своими местечковыми загогулинами в башке, но дурак. Тут уж ничего не поделаешь –– судьба. Стоит ли говорить, что в тот же вечер Шустрого уволили?..

Я среагировал мгновенно, ибо предвидел судьбу Виталия. В той же организации, по тем же дилерским ценам, отгрузил партию товара –– не болтов, конечно же –– за свой счет, но на фамилию Шустрый. Нанял водителя и, через знакомую бригаду, поставил оборудование на объект.

Еще раз повторюсь, дураки –– важное звено. С ними не церемонятся, не принимают оправданий. В лучшем случае их просто увольняют, в худшем –– сажают на счетчик. В пору самобытности тогдашнего моего места работы, Виталию повезло, он вернулся в Тверь целым и невредимым. Только вот беда: скорее всего, с неусвоенным уроком.


–– Ну вот что за дерьмо, –– вырвал меня из воспоминаний голос Князева, –– как вы так работаете? В предложении пишете одно, в договоре другое… Это же полная, извиняюсь, хуйня!

–– Однако уверяю вас… тебя: все означенное в договоре будет выполнено сполна…

–– Означенное! –– передразнил меня Игорь. –– Ты же сам понимаешь: это лажа.

–– Да в такой лаже плавает половина контор, –– не сдержался я. –– И даже крупные пытаются срулить на левак…

–– Тут ты прав, –– неожиданно заявил Князев и раскурил новую сигарету. –– Это, мать ее, Россия.

–– Ладно, –– продолжил он после некоторой паузы, –– едем дальше…

«Дальше» длилось без малого полтора часа. Игорь, словно древесный червь, проел насквозь все пункты контракта, прошелся по ценам и, в конце концов, соорудил для себя удобоваримую конструкцию. Я радовался, ведь это был всего лишь договор о сотрудничестве.

Когда же мы подписывали бумаги, непосредственно относящиеся к реальному объекту, я вошел в долю. Так же нагло, как вписался ко мне Князев. Собственно, с этого момента и началась наша дружба за бабки.





ты+?=love

Ты уходишь…
Глаза родные…
Блеснули льдинкой в ночи.
Ты можешь уйти.
Если хочешь
Сжечь бесследно мои черты.
Мои слезы смоют горечь
Наших напрасных разлук.
Но в душе осядет осадок
От боли сжегающих мук…




Прощайте все. Я ухожу. Может моё решение и не правельное... Но теперь меня нет. Теперь я никто. Никто теперь из вас не узнает, кто я... Никто... иногда я смотрю на свою жизнь и невижу ничего, просто пустота... ни прошлого ни настоящего не будущего.. ни друзеей ничего.. мне уже 19 а в жизни кроме работы и дома я ничего не видела, и детство все как то пролетело незаметно, в попытках выбраться в люди, ... но кому я здесь нужна без денег без образования.. хочется просто кричать от ужаса, от безысходности.. и в такие минуты начинаешь задумываться, стоит ли дальше продолжать жить, есть ли вообще смысл.., зачем.. у меня неполучается жить в этом мире, незнаю.. я просто немогу больше.. просто устала.. все надоело.. а хочется просто счастьтя взаимопонимания.. а кругом столько лжи и мерзости, каждый мечтает кудато вырваться идя по головам других людей... немогу это больше видеть.. каждый день одно и тоже.. и вот кажется что нету этому конца.. но я так нехочу я просто немогу так жить, человеку дана жизнь чтобы наслождаться ей, творить, сеять вокруг себя добро, сиять... это жестокий мир и только мы в этом виноваты мы все.. но я немогу здесь больше находиться... незнаю что будет дальше..




Однажды утром ты проснёшься, и поймёшь, что постель, уже не хранящая тепло моего тела, это всё, что у тебя осталось от меня. Да ещё – и немного воспоминаний за то недолгое время, что мы были вместе. За то недолгое время, что я была твоей.
Ты в очередной раз распахнёшь окно – и полной грудью вдохнёшь воздух «свободы»…и вновь заставишь себя сделать себя шаг назад. В прошлое. Ты вернёшься туда, откуда уже не раз уходил. Ты вернёшься туда, где было много хорошего. Ты вернёшься туда, где тебя по-прежнему любят. Ты вернёшься к тому, о ком скучал и думал, даже находясь со мной.
Ты вернёшься…не понимая, что разбитую чашку – не склеить. Что так, как было – уже не будет. Как не становилось оно таким же после твоего первого ухода…после твоей первой измены…самому себе.…Но в первое время всё будет отлично – эмоции, чувства, страсть! Всё будет переполнять: глаза, по которым скучал.…Руки, которые так хорошо знают твоё тело…Губы, к которым привык за долгие годы…
Вот только ты в очередной раз не заметишь, что эмоции будут немножко — самую каплю — неестественными…другими…чужими. Да и в глазах — где-то глубоко внутри — будет тень недоверия. Да и находясь с тобой — невольно будут вспоминать всех тех, кем тебя пытались заменить…
И все начнется по новой: ссоры, обиды, выяснения отношений.
И вновь — в мыслях — ты вернешься ко мне. И вспомнишь, что тебя просто любили… таким, как ты есть. Просто жили — для тебя. Любили не за что-то… любили вопреки всему.
И поймешь, что именно ты потерял. Потерял задолго до того, как решился в очередной раз уйти. Потерял тогда, когда впервые я улыбнулась — не тебе — и решила уйти. И сейчас там, где тебя ждали — зияет пустота. Лишь выжженная пустыня. В ней нет жизни — как и нет больше того, что питало наши чувства. Но когда они умерли? В августе, когда ты впервые сказал «люблю» лишь для того, чтобы я не спрашивала об этом? Или в июле, после первой бессонной ночи вместе? Или в сентябре, когда я ждала тебя и верила, пока ты был с другой?… Нет.
Они умерли в тот момент, когда ты потерял веру. Веру в себя самого. И впервые спросил «за что мне все это?!»… Забывая, что ты создал это своими руками.
Хотя… возможно я всего лишь слишком много фантазирую, думаю, курю и пью кофе. И ты никогда этого всего не поймешь. И будешь счастлив там, где ты есть… мирясь с положением любимого человека = «любимой вещи». За которую принимают решения. И вспоминают о которой лишь в те мгновения, когда теряют.
А быть может и это все — я лишь придумала. И все совсем иначе? Быть может, в тебе хватит сил и веры в мечту, чтобы все же остановиться — и понять, что ты хочешь в этой жизни… и с кем. И хватит сил начать новую страницу? Ведь моим ты так никогда и не был… ты так ни разу и не сделал этого последнего шага, после которого — ты бы стал моим. И жизнь со мной — это жизнь с чистого листа. Я умею прощать. Я умею забывать.

Хотя… Кто знает. Надеюсь, что я ошибаюсь во всем.

Я лишь помню, что «любовь — это жертва, на которую способен не каждый человек». Надеюсь, что ты, в любом случае, будешь счастлив там, где ты есть.







© 1996-2010, СОЭКОН.